Правила жизни. джим моррисон.

 (275x332, 17Kb)
я ни о чем не думал, все уже во мне было. я никогда не занимался пением — и никогда даже не помышлял об этом. я думал, что стану социологом или писателем, может быть буду сочинять пьесы. на концерты я тоже не ходил, раза два в лучшем случае. Кое-что я видел по телевизору, но все равно я не считал себя частью всего этого. но в моей голове звучало целое концертное представление: с группой, пением и аудиторией — огромной аудиторией. те первые пять или шесть песен, что я написал, — я просто списывал ноты с фантастического рок-концерта, который шел в моей голове. а когда я написал песни, я должен был их спеть.
как я могу кого-то освободить, если у него самого нет желания восстать и провозгласить собственную свободу? мне кажется, что это ложь, — когда люди утверждают, что хотят быть свободными, настаивают на том, что свобода для них — нечто самое желанное, святое и драгоценное. но ведь это чушь собачья! людям страшно становиться свободными, они цепляются за свои цепи. они же все дерутся с любым, кто пытается порвать эти цепи! это же их безопасность… как же может кто-то — я или кто еще — освободить их, если они на самом деле не хотят быть свободными?
я полагаю, что люди сопротивляются свободе, потому что боятся неизведанного. но ведь это смешно… все неизведанное когда-то было хорошо известно, и пребывало в наших душах… и только огромный воображаемый страх сталкивает вас лицом к лицу, проводит к конфронтации с самим собой. Загляните вглубь, посмотрите на корни этого ужаса. тогда страх утратит свою силу и боязнь свободы отступит и исчезнет. вы — свободны.
есть разные виды свободы — тут много непонятного… самая важная разновидность свободы — быть тем, кто ты есть на самом деле. ты продаешь свою сущность и играешь какую-то роль. ты отнимаешь у себя умение чувствовать и в обмен на это надеваешь маску. тут, по большому счету, невозможна никакая революция, до тех пор, пока — в первую очередь — не произойдет революция внутренняя, на индивидуальном уровне… ты можешь отобрать у человека его политическую свободу, но это не ранит его. если ты не отнимешь у него внутреннюю свободу, свободу чувствовать,он не почувствует боли. иначе — это уничтожит его.

учителя, религиозные лидеры — даже друзья или так называемые друзья — берут верх там, где родители отступают. они все время требуют от нас, чтоб мы проявляли только те чувства, которые им угодны от нас, не спрашивая нашего мнения. они требуют, чтобы мы чувствовали для них. мы словно актеры, возвращенные свободными в этот мир, чтобы блуждать в поисках призрака… бесконечно, в поисках наполовину забытой тени нашей утраченной сущности. когда другие просят нас стать людьми, то на самом деле они просят нас уничтожить собственную личность, то, что мы есть на самом деле. Это такая незаметная разновидность убийства… очень любящие родители и родственники совершают его с улыбкой на лице.
друзья могут помочь человеку, истинный друг — тот, кто не мешает тебе быть абсолютно свободным, быть самим собой, — и, главное, чувствовать. или не чувствовать. в любое время ты чувствуешь себя рядом с ним прекрасно. это результат истинной любви — он позволяет человеку быть тем, кто он на самом деле… большинство людей любят тебя таким, каким ты кажешься… принимая их любовь, ты сохраняешь притворство, ты играешь. ты начинаешь любить свое притворство… это правда, мы ограничены рамками призрачных законов, и это печально, что люди привыкают к своему имиджу — они вырастают, закрепленные каждый своей маской. Они любят свои цепи. они забывают о том, какие они в действительности. а если ты пытаешься что-то напомнить им, они начинают ненавидеть тебя за это, потому что понимают, что ты пытаешься украсть у них драгоценнейшую вещь.
большинство людей не врубаются, что они пропали. твои чувства скрыто контролируются людьми «наверху». наша культура издевается над «примитивными культурами» и гордится тем, что подавляет природные инстинкты и ощущения.
я предлагаю образы — я вызываю в воображении воспоминани о былой свободе. ее по-прежнему можно достигнуть — это подобно дверям, правильно? но мы в состоянии только открыть двери — мы не можем втащить людей туда. я не могу освободить их, если они не хотят быть свободными, — и ничто другое их тоже не освободит… может быть, примитивные люди в меньшей мере позволяли себя пичкать всяческим дерьмом, отбрасывая его прочь. ведь личность в состоянии отбросить все — не только богатство — и дерьмовое обучение, и тотальное промывание мозгов обществом. Ты становишься по другую сторону общества. большая часть людей не согласна этого делать.
боль направлена на то, чтобы пробудить нас. люди пытаются спрятать свою боль, но они не правы. боль что-то несет в себе, наподобие радио. ты ощущаешь свою силу, пройдя опыт боли. это существует, ты носитель этого… некоего вещества. боль — чувство, а твои чувства — часть тебя. твоей собственной реальности. если ты стыдишься их, прячешь их, ты позволяешь обществу уничтожить свою реальность. надо восставать за право чувствовать свою боль.
люди боятся самих себя — своей собственной реальности — своих чувств, более всего. люди говорят о том, что они называют великой любовью, но это дерьмо. сердца, полные любви. тревожные предчувствия. люди учились тому, что боль — это что-то злое и опасное. Как же они могут иметь дело с любовью, если они боятся чувствовать?
Блейк говорил, что тело пребудет тюрьмой души до тех пор, пока пять чувств не разовьются в полной мере и не раскроются. он считал чувства «окнами души». когда в секс вовлечены все чувства, доведенные до крайнего напряжения, это подобно мистическому эксперименту…
я хранил много записных книжек в старших классах и в колледже, а потом, когда ушёл из школы, по какой-то дурацкой причине – а может, это было мудро – выбросил все это… я писал в них каждую ночь. но, возможно, если бы я не избавился от них, я бы никогда не написал ничего оригинального – просто там в основном накапливалось то, что я читал или слышал, нечто похожее на цитаты из книг. думаю, если бы я не избавился от них, я никогда бы не стал свободным.
а кого не очаровывает хаос? но еще более меня интересует деятельность без смысла. я подразумеваю под этим свободную деятельность. игру. деятельность, которая не несет в себе ничего, кроме самой себя. никаких отзвуков. никакой мотивации. свободная … деятельность. я думаю у нас надо устроить карнавал в национальном масштабе, такой же как Mardi Gras в Рио. неделя национального веселья … вся работа прекращается, отменяются все дела, прекращение всякой дискриминации, всей власти. неделя всеобщей свободы. это станет началом.
я как будто попался на крючок в игре литературы и искусства; мои герои – художники и писатели.
я всегда хотел писать, но полагал, что ничего хорошего из этого не выйдет, пока рука сама не возьмёт ручку и не начнет двигаться безо всякого моего участия. что-то вроде спонтанного письма. но такого никогда не происходило.
слушайте, настоящая поэзия ничего не говорит, она просто открывает возможности. откройте все двери. Вы можете войти в любую, которая вам подходит. вот почему поэзия так притягивает меня – она вечна. пока существуют люди, они смогут запоминать слова и комбинации слов. ничто не устоит перед уничтожением – только стихотворения и песни. никто не сможет запомнить целый роман. никто не сможет описать фильм, скульптуру, картину, но пока существуют люди, песни и стихи могут сохраняться.
если моя поэзия имеет цель чего-то достигнуть – это освобождение людей от ограниченных способов, которыми они видят и чувствуют

составил grivois

comments powered by HyperComments
Также по теме